bitutsky (bitutsky) wrote,
bitutsky
bitutsky

Атомная сказка, или как я стал Роджером Желязны

Хочу с вами поделиться историей жизни моего рассказа «Когда расцветают бомбы». Этот рассказ был опубликован в книге Роджера Желязны,  под именем Роджера Желязны. Мне захотелось всю историю изложить подробно.
Рассказ «Когда расцветают бомбы» был написан в 1981 году.  Это – заглавный рассказ цикла «Атомные сказки», один из четырёх рассказов цикла.  Поскольку тема рассказа – атомная война, в те годы опубликовать его было практически нереально. Я распечатывал его на пишмашинке, и дарил друзьям, когда ездил по конвентам. Гости из других клубов приезжали на наши ростовские коны, и им я тоже дарил текст.
Друзьям из пермского клуба удалось опубликовать рассказ в многотиражке Пермского политехнического института. Да и то с купюрами. Причем купюры, что самое обидное, были сделаны не по требованию цензуры (вещь прошла ЛИТО), а над текстом надругался неизвестный наборщик в типографии. Пермяки услышали рассказ на нашем ростовском конвенте в 83 году и попросили текст, чтобы попробовать его опубликовать.
Поскольку большая часть рассказа написана белым стихом, я настаивал, чтобы вещь была либо опубликована так, как она есть, либо не опубликована вовсе. Они говорят: «Сергей, понимаешь, ЛИТО». Это страшное слово – ЛИТО! Я говорю: «Конечно, понимаю! Поэтому сделаем так: я даю текст и буду вам звонить. А вы мне скажете, какой вердикт вынесет ЛИТО. Если они пропустят, то печатаем, если потребуют что-то убрать, то я подумаю и, либо соглашусь с правкой, либо просто текст останется вам в подарок».
Звоню им через небольшое время. Пермяки сказали, что ЛИТО потребовало убрать название «аэродром в районе сопки Межевой». Я говорю: «Легко, убираем!», - потому что это название, естественно, высосано из пальца.
Через какое-то время мне бандеролью приходит некоторое количество экземпляров. Открываю пакет, и радужное настроение у меня мгновенно пропадает, потому что я вижу, что текст изуродован. Звоню в Пермь, задаю вопрос. Пермяки были тоже расстроены, по их словам нерадивый или пьяный наборщик в типографии поставил не тот кегль, текст не поместился, и он начал кромсать по своему усмотрению. Представьте – сложная вещь прошла ЛИТО, и была покоцана неизвестным алкоголиком.
Потом ребята из Перми ещё звонили: «Мы опубликовали твою атомную сказку, и на нас такую бочку покатили, что мама дорогая. Обвиняют в том, что мы напечатали идеологически неправильное произведение, возмущённые читатели пишут, что рассказ противоречит коммунистической идеологии, показывает жестокости и ужасы атомной войны. Серый, помоги».
Я пошел в родной институт, в котором я тогда учился, на кафедру научного коммунизма, там завкафедрой был хороший человек. А я этот рассказ на кафедре сдавал, как реферат, в качестве литературной иллюстрации к теме «Борьба за мир». Я подошел к завкафедрой и говорю: «Вы знаете, эту мою вещь опубликовали, не могли бы вы дать коротенький отзыв от кафедры?». Он сказал: «Да конечно», - и написал отзыв на бланке кафедры. Я отправил ребятам, они возликовал. И в следующем номере газеты была заметка: «Рассказ Сергея Битюцкого вызвал разнообразные отклики, и мы их публикуем…». Сначала возмущённый отзыв о противоречии идеологии и т.п., за подписью Васи Пупкина. А под ним другой отзыв: «Рассказ был зачитан на заседании кафедры научного коммунизма РИСХМа, признан идеологически правильным и полезным в аспекте борьбы за мир. Профессор Негодаев, зав.кафедрой научного коммунизма». Было очень наглядное сопоставление, вопросов больше не было. Но рассказ так и остался изуродованным.
Позже его перепечатали в такой же многотиражной газете друзья из нефтеюганского клуба. В том же повреждённом виде. Они не знали, что текст рассказа был повреждён, иначе, конечно же, попросили бы у меня исходный текст.
Потом началась эпоха самопальных переводов, как их называли ФЛП - фантастика любительских переводов. Это оно только так называлось – любительский перевод, потому что переводили профессионалы высочайшего класса. Тогда на переводы иностранных произведений существовала жесткая квота. Замечательные переводчики переводили хорошие книги, приносили их в издательства,  а им говорили – «Ёк!». Классные вещи оставались переведенными, но не изданными. И образовалась такая система – ребята у переводчиков эти переводы выкупали и тиражировали их самопальным образом - машинописным или на РЭМе. Я тоже руку приложил к этой системе, потому что очень уж хотелось эти книги читать. Приезжая в Москву, я покупал ФЛП, вёз в Ростов, и мы их перепечатывали. Этим занимались во всех концах страны.
И вот наши друзья и коллеги из Одессы (не знаю этого наверняка, может быть не из Одессы, а из другого города, но разницы никакой) пошутили и, составляя самопальный сборник Роджера Желязны, вставили туда мою «Атомную сказку». Просто в качестве шутки. И отправили гулять по стране. Я об этом узнал, естественно, постфактум. И что же делать?  Друзья пошутили! Шутка удалась, однозначно.
А потом началась эпоха пиратских книжных публикаций. Тогда издательства, не желая платить переводчикам, хитрили. Они посылали человека на книжный базар, покупали ФЛП. Слегка перерабатывали текст, как правило, коверкая несколько ключевых слов. Как будто это они сами перевели. Типа, «не докажете». Так «Основание» стало «Основателями», «Принцы Эмбера» – «Принцами Амбера» или вообще «Принцами Янтаря». Беспредел.
Так вот, эти дундуки, издательство «Транспорт» (это уже давно было, 92- год), они купили тот самый самопальный сборник Желязны. И, не проверив источник, фуганули его в печать. Книга называется «Бог света». Серия «Монстры вселенной». На обложке картинки Бориса Валеджо (ему тоже гонорар явно не выплатили). Наверняка у многих есть. Последний в книге – мой рассказ. Так что я – единственный творческий наследник Роджера Желязны. Ну, финансовых наследников,  я так понимаю, у него в Америке хватает.
А вот творческий, извините, - это аз есмь!
Мне очень хотелось с ним на эту тему связаться-познакомиться. А возможность связаться с ним у меня была, и я отчаянно жалею, что не успел ею воспользоваться. Боря Завгородний из Волгограда, наш «пропеллер фэндома», с ним переписывался.
Боря – удивительная личность. Он работал грузчиком на базаре и переписывался с Брэдбери, с Желязны, с Олдисом. Волгоградский КГБ, как я понимаю, стоял на ушах – грузчик переписывается с великими писателями и они ему отвечают! Боре присылали книги с автографами. Помню, в 85-м я приехал к нему в гости. Он говорит: «Давай зайдем на почтамт, посмотрим, нет ли чего». Зашли на почтамт, и он получил посылку как раз от Желязны. Открывает – там  только что вышедшая 7-я книга «Принцев Эмбера» с персональным автографом: «Диа Борис, ай эм глэд…» Взять у Бори адрес Желязны я мог совершенно спокойно. Но мне хотелось не просто написать: «Я к вам пишу…» Понятно, что дядюшке Роджеру писали десятки тысяч людей.
Мне хотелось написать о произошедшем казусе. «Мой рассказ опубликован в вашей книге под Вашим именем, давайте знакомиться – Вы Роджер Желязны, и я - Роджер Желязны…» Но к этому письму мне хотелось приложить перевод самого рассказа на английский. Дабы знакомство было полноценным.  Я-то его читал и очень любил его творчество. А он меня, само собой, не читал. Пока я искал, кто мог бы перевести белые стихи моей «Атомной сказки»  на английский,  Роджер Желязны в 95 году от нас ушел. Ему было всего 58 лет.
А такое весёлое знакомство - самая замечательная возможность, которую этот эпизод мог бы преподнести.
Мне многие говорили: «Битюцкий, давай судись с ними!» Я понимал, что это безнадежное занятие. Впрочем, я тогда ходил к ростовским адвокатам. Услышав суть вопроса, они очумело смотрели на меня и говорили: «Уходи, а? Не морочь голову!» Я им говорил, что у меня найдутся сотни свидетелей. Рассказ был написан в 81-м, а книжка вышла в 92-м. Весь фэндом знал, что это рассказ Битюцкого. У меня есть публикация, а эти люди при всем желании  не смогут предъявить первоисточник на английском. Адвокаты отказывались.
Даже сейчас такой процесс было бы непросто выиграть. Нанимать адвоката, ездить в Москву на суды… Несколько лет назад был судебный процесс владельцев прав «Гарри Поттера» против публикации книг о Тане Гроттер. Понятно, что это - копирование брэнда в «сходстве до степени смешения». Сравните, какие возможности у меня, простого дизайнера, и какие возможности у владельцев всемирно известного брэнда.  Я понимаю, что процесс был для них делом престижа, и в битву были брошены весьма серьезные средства. Но тем не менее, даже им не удалось выиграть судебное дело. Куда уж нам, грешным! Да ещё 17 лет назад.
Правовое поле интеллектуальной собственности в России до сих пор остаётся зыбкой тропинкой по болоту.
Но я был и остаюсь творческим наследником, «аватаром» Роджера Желязны.
Повторяю, весь фэндом знал, что это мой рассказ, журнал «Если», насколько я помню,  публиковал заметку об этом.
Я был абсолютно спокоен и убеждён, что мне не надо доказывать, что я не верблюд. Но, как потом выяснилось, вне фэндома были люди, которые про меня нехорошо подумали, взяв в руки эту книгу.
Помню, я приехал в Питер. Там живут Александр Гейнц и Сергей Данилов, дуэт авторской песни, давние мои хорошие друзья. Сергей Данилов - поэт, Александр Гейнц – композитор. Они работают вместе вот уже 30 лет. Мы познакомились в 87-м, когда у меня была институтская преддипломная практика. Они меня очаровали песней «Океан», а я их зацепил своей «Атомной сказкой», которую исполнял, как маленький моноспектакль.
После этого я  в Питере долго не бывал,  и с Даниловым долго не виделся. А с Гейнцем мы часто пересекались в разных местах, находились на связи. Я (где-то в 2000-м) приехал в Питер, Саша Гейнц меня потащил в школу, где работает Данилов: «Сергей, смотри, Битюцкий к нам приехал!» Мы обнялись, поздоровались. А они в этот день получили тираж своего первого компакт-диска, при мне коробку распечатали, я самый первый диск получил в подарок с автографом. Класс! Договорились встретиться вечером. Сидим дома у Данилова, обмываем диск, рассказываем всякие истории. И я вижу – на полке стоит «мой» Желязны.
Говорю: «А вот и Желязны с моим рассказом!» У Сергея округляются глаза:  «Как это – с твоим рассказом?» 
- Ну, там же моя атомная сказка …
У Данилова глаза округляются ещё больше. 
«Подожди», - говорит, - «Это ты - Сергей Битюцкий из Ростова?»
Гейнц врубается в ситуацию и сползает под стол от хохота.
- Ты не узнал Битюцкого?
- Сергей, ну прости, мы же столько лет не виделись!
- Но Гейнц меня привел, ты меня так радостно встретил, в общежитие устроил, сидим вот, диск обмываем…
- Ну да, я подумал, раз Шура привел человека, значит, он хороший… Так это твой рассказ?
- Ну да, я же его вам тогда в 87-м читал. Вот такая у него история…
- Слушай, а я столько лет думал, что парень выдавал рассказ Желязного за свой…
Мы вместе посмеялись.
Я долго размышлял, править мне текст рассказа или оставить как есть.
Ведь рассказ написан 18-летним мальчишкой, с его видением мира. В художественной части, которая написана белым стихом, я - сегодняшний - не хотел бы ничего изменять.
Я там со всем согласен.
А вот хронологическую мозаику - собственно, фактографию начала войны, я бы сейчас написал совсем иначе. Изменилась картина противоборствующих сил в мире.
Изменилось и моё понимание закулисной механики развязывания военных действий. Хотя, конечно, мозаика там фоновая и по смыслу абсолютно взаимозаменяемая.
Самым слабым местом рассказа для меня самого был эпизод столкновения военного спутника, снаряжённого боеголовками, с другим спутником. Я считал этот эпизод не слишком правдоподобным. Но буквально пару месяцев назад я прочитал в «Ленте.ру» о столкновении на орбите русского и американского спутников. Слабость этого места рассказа существенно понизилась.
По счастью, ни один из орбитальных аппаратов не нёс боеголовок. Есть ли такие на орбите – а фиг его знает. Конечно, вероятность того, что механически повреждённый компьютер даст команду боевого пуска ракет, очень невелика. Но ведь теряли же в реальности самолёты атомные бомбы…
Так вот, можно переписать «мозаику» на сегодняшнем материале, сделав её более правдоподобной. Даже придумывать ничего не нужно. Иран, Бин Ладен… Да, сегодня порог возможности применения ядерного оружия в конфликте понижен за счёт «частных коллекционеров», террористов и стран-изгоев, рвущихся в атомный клуб.
Но тогда, в начале 80-х противостояние двух сверхдержав было всё ещё острым, и страшная возможность глобального ядерного конфликта жила в мыслях каждого человека. А сейчас, при всей нестабильности международной обстановки, вероятность перехода конфликта в тотальный ядерный апокалипсис, очень невелика. Возможность гибели нескольких больших городов остаётся, но речь уже не идёт о полном исчезновении человечества и превращении планеты в радиоактивное кладбище. А «Атомная сказка» именно об этом.
Переписать хронику эпизодами того времени, но более реалистично? Мне друзья вчера со смехом напомнили, как Репина не пускали в Третьяковку, где он пытался дописывать свои выставленные картины. И я сам вспомнил, как Борис Натанович на собрании группы «Людены» отказывался включать в собрание сочинений «Страну багровых туч», уповая именно на наивность мировоззрения молодых Стругацких. Я понял, в какой роскошной компании я оказался и улыбнулся.
Пусть рассказ останется таким, каким его узнали на заре фэндома мои друзья и читатели.
Свои «Атомные сказки» я исполнял как маленькие моноспектакли. У себя дома, в гостях, для небольших компаний. Потому, что текст рассказа – это сценарий. Как и мой «Орфей», например. Пьеса. Текст - это только лишь часть авторского замысла. Но не весь замысел. Как в авторской песне, как в театре. Видеоряд возможно записать на камеру, а что-то личностное, актёрское, шаманское - неподвластно записывающей аппаратуре. Оно остаётся неотъемлемой и нефиксируемой частью концертов, домашников и посиделок у костра.
В 86-м я познакомился в Лиманчике с Женей Кучеренко из подмосковного города Фрязино. Он посмотрел мой спектакль у костра и попросил текст. Сказал, что у них будет день города (тогда ещё один из первых - сделанных с душой и умом), и они сделают постановку. Я ответил, что лучше мы сами приедем в гости и сами поставим. Моё предложение Жене понравилось. Через месяц мы поехали втроём: я с Андреем Мешалкиным - на его машине, а Андрей Щулькин полетел самолётом. Сказал, что боится с нами ехать в машине.
Приехали прямо к празднику. Женя нас познакомил с фрязинцами, провёл в большой зал местного ДК. Готовимся. А я ведь не знал программы вечера, и не представлял, после кого мы будем работать. Выглядываю в фойе, а там народ весело отплясывает рокабили под зажигательную музыку молодой группы «Мистер-Твистер».
Я в шоке. Народ веселится, а мне нужно будет через 10 минут им страшные вещи рассказывать. Всё, думаю, провалюсь с треском. Но что делать – отменить уже никак нельзя.
Говорю осветителю, чтобы полностью убрал свет в зале и только вёл меня лучом «пистолета». Ставлю двоих ребят на вход, чтобы никого не впускали после начала и держали дверь. Народ заходит, рассаживается, весело галдя. А ведь смех – самое лучшее противоядие против обаяния, гипноза, актёрской харизмы и прочей суггестивки.
Гасят свет, закрывают двери. Обречённо выхожу в луч света, стискиваю кулаки и начинаю рассказывать.
«Бомба… цветёт… один раз… в жизни…»
Первый эпизод, конечно же, «улетел». Но к концу фрагмента я почувствовал, что смог «забрать зал». Тишина. Полная тишина все 20 минут спектакля.
Я закончил: «Гриб пел… Планета отцветала…», - и молча ушёл за кулисы. В глазах круги, руки дрожат, горло пересохло. Жадно пью за кулисами дефитцитную пепси-колу. А в зале – ни единого звука. Целую минуту. Друзья и френды, это очень, очень много – минута! Я сумел сделать нереальное – утащить в свою страшную сказку четыре сотни веселых людей. Мешалкин говорит: «Пойди, отпусти их». Выхожу к микрофону и обращаюсь в тишину: «Спасибо».
Слышу: «Фффф…». Зал ожил.
Собственно, оттуда мой ник «silencekeeper» -  хранитель тишины.
С тех пор я никогда не пробовал такое повторить с большой аудиторией. Я выплеснул в зал такое количество сил, что не смог вести машину. На скорости 30 начинались вертолётики в глазах. В Москву мы ехали, меняясь за рулём, а обратно Витальевич гнал один… Остаться отдохнуть не уговорился: «День рождения у Виктории…» Я всю дорогу спал. Проснулся ещё через сутки в госпитале. Уже в 70 километрах от Ростова уставший Меш потерял управление и выскочил на встречную в лоб «москвичу». Славный подарок ко дню рождения… Нас крепко покалечило, а Андрюшка Щулькин погиб. Не зря он боялся с нами ехать…
Фрязинцы наш атомный спектакль запомнили на много лет…
Не так давно приезжал в Ростов с концертом «Мистер-Твистер». Я подошёл к Валерию, и он вспомнил меня и тот давний эпизод жизни…
На одном из конвентов меня спросили, почему я не пишу романов с продолжением, сейчас же, типа, всё печатают. Я ответил: «Я хочу остаться в истории фэндома Битюцким, который написал «Атомную сказку». А не Битюцким, который написал «Атомную сказку», а потом невероятное количество макулатуры».
Есть романисты, которые пишут легко, объемно и очень талантливо. Это – стайеры. А есть мастера короткого рассказа – вот например, Роберт Шекли, в этом жанре он - царь и бог. Так вот я из спринтеров. У меня никогда не получались объемные произведения.
Как я написал Борису Натановичу Стругацкому: «Борис Натанович, как в вашем произведении Малыш выращен инопланетянами-негуманоидами, так и я - поэт, который выращен негуманоидами-фантастами».
Поэзия и проза - это два разных стиля творчества. И пишутся по абсолютно разным законам. Я на несколько важных лет раньше попал в тусовку фэндома. А уж потом в тусовку авторской песни.
Я писал рассказы, и только потом начал писать стихи, гораздо позже. И многие мои стихи – это сюжетные произведения, рассказы, написанные в рифму.
А «Атомная сказка» написана хотя и не в рифму, но белым стихом.
Тогда я еще не знал, что стану писать и думать стихами.
Благодарю Елену Попову (Иркутск) за помощь в записи.



Когда расцветают бомбы

Бомба цветет один раз в жизни. Семя ударяется о землю, и вспыхивает ослепительно-яростный шар, затмевающий солнечный свет и плавящий камень и металл далеко вокруг. А потом, в диком реве разрываемого воздуха и сверкающем ореоле радиации, рождается из клубов пепла сожженного мира трепещущий бутон, раздувается, лопается, и проклевывается исполинский пламенно-черный гриб, величественно вздымающийся над опаленной чудовищным жаром землей.
Он растет, клубясь и вибрируя всей своей призрачной плотью, извиваясь на утончающейся ножке, озаряемый солнечными бликами, мерцающими на его туманной кожице, и гордо распускается над планетой.  Во всей своей неодолимой мощи, во всей ошеломляюще сказочной и жестокой красоте мертвой материи, самой мертвой на свете…
И тогда звучит печальная и тоскливая музыка, которую уже некому услышать – атомный цветок поет прощальную песнь породившим его короткий, но огненный расцвет жалким созданиям…

Хроника.
 
Вашингтон. С мыса Канаверал запущен спутник неизвестного назначения. Администрация Берли отказалась дать комментарии  к этому внепрограммному запуску. Спутник вышел на устойчивую орбиту с параметрами…

Бонн. Группа неизвестных с бронетранспортеров армейского образца обстреляла здание Советского посольства. Имеются убитые и раненые. Это неслыханное по…

Тихий океан. Американский сторожевой катер РСО-214 обстрелял Советское геофизическое судно «Циолковский» и под угрозой уничтожения приказал команде оставить корабль в течение 15 минут. Руководство базы на острове Аогасима открытым текстом передало сообщение об угоне катера террористами.

Владивосток. Два ракетных самолета новейшей системы «Циклон» стартовали с военного аэродрома в районе сопки Межевой и взяли курс на позывные «Циолковского». «Циклоны» РК-2 и РК-8, преодолев за четыре минуты расстояние в две тысячи километров напрямую, над китайской территорией, перешли на дозвуковую скорость и накрыли сторожевой катер РСО-214 ракетным ударом.

Пекин. Правительство КНР заявило протест правительству СССР в связи с нарушением воздушных границ ракетопланами РК. Попытка сбить их не удалась, так как по всей трассе следования «Циклонов» вышла из строя радиолокационная аппаратура.

Самолет Израильских ВВС «Кфир С-2» без предупреждения сбил над нейтральной территорией английский правительственный «Конкорд». Правительство Великобритании готово осуществить военную акцию против Израиля…

Москва. Правительство СССР принесло извинения правительству Китая и заверило, что нарушение границ КНР не было агрессивной акцией, а было вызвано необходимостью спасти экипаж «Циолковского». Правительство СССР сожалеет о гибели китайского самолета, пытавшегося протаранить «Циклон» и разрушенного исключительно из-за невозможности уклониться, а так же о имевшем место применении генератора помех.

Байконур. Новый гамма-рефлектор наземного комплекса наблюдения зафиксировал наличие на вновь запущенном американском спутнике большого количества расщепляющихся материалов. Правительство СССР направило правительству США ноту протеста…

- СМОТРИ, КАЖЕТСЯ, ЭТО ДЕЙСВИТЕЛЬНО ОНА…
- МЫ НАШЛИ ЕЕ?..

Сильнейшие помехи неизвестного происхождения на восемь секунд вывели из строя всю радио, магнитную и электронную аппаратуру в мире. Имеются многочисленные жертвы…

Вашингтон. Правительство США направило встречный протест против использования Советской стороной глобальной системы помехонаведения.

Москва. Телефонный звонок из Кремля в Белый Дом по прямому проводу. Представитель Советского правительства с возмущением отверг беспочвенные обвинения Вашингтона о применении Советской стороной якобы имеющейся системы сверхмощной помехогенерации.

Владивосток. Китайский гиперзвуковой истребитель пересек Советскую границу и на малой высоте на скорости четыре тысячи километров в час прошел над городом. Гиперзвуковая волна причинила большие разрушения. Число жертв…

Бонн. Продолжается обстрел Советского посольства. Нападающие применили для атаки новейшие лазерные устройства на трансуранидах. Полиция города бездействует. Секретарь посольства Крылов заявил, что расценивает это беспрецедентное нападение,  как акт агрессии со стороны правящих кругов…

Работа аппаратуры планеты вновь была прервана, на этот раз на сорок секунд…

- ДА, Я НЕ ОШИБСЯ… ЭТА ПЛАНЕТА СЕЙЧАС ЗАЦВЕТЕТ…
- А ОТКУДА ТЫ ЗНАЕШЬ?..
- Я ЧУВСВУЮ… ТЫ ТОЖЕ ДОЛЖЕН ЧУВСТВОВАТЬ… ТАКАЯ ДРОЖЬ… ТАКАЯ НИ С ЧЕМ НЕ СРАВНИМАЯ ПУЛЬСАЦИЯ ПСИХИЧЕСКИХ ПОЛЕЙ В КАКОМ-ТО МОГУЧЕМ, ЗАЧАРОВЫВАЮЩЕМ РИТМЕ, НАПРЯЖЕНИЕ, КАК БУДТО ИСТОЧАЕМОЕ САМОЙ ПЛАНЕТОЙ… И ПОТОМ ПЛАНЕТА ЦВЕТЕТ… ОДИН РАЗ. ЭТО ВЕЛИЧАЙШАЯ РЕДКОСТЬ – УВИДЕТЬ ЦВЕТУЩУЮ ПЛАНЕТУ… НАМ ОЧЕНЬ ПОВЕЗЛО…
- А ТЫ ВИДЕЛ ЭТО РАНЬШЕ?…
- НИКОГДА… СМОТРИ, КАЖЕТСЯ, ПРОКЛЮНУЛСЯ ПЕРВЫЙ БУТОН!..

Пакистан в своей преступной войне против Афганской народной республики применил атомное оружие. Бомбардировщик спел свою лебединую песню и над городком Баламургаб, рассекая небо пополам, поползло вверх клубящееся грибовидное облако, трепеща и подрагивая в бешеных порывах проносящегося антициклона. Раскаленные, пышущие жаром радиоактивности, лохмотья пепла и песка срывались с верхушки гриба, медленно раскачивавшегося, как бы пританцовывая над сожранным городом, и, вращаясь в потоках ветра, уносились на северо-запад к Советской границе…

Между правительствами атомных держав идет интенсивный обмен нотами, протестами, угрозами, призывами. Политические деятели квалифицируют сложившуюся обстановку, как чрезвычайно и чрезвычайно напряженную.

Космос. Обломок третьей ступени французской ракеты-носителя на встречной скорости четырнадцать километров в секунду зацепил борт вновь запущенного боевого американского спутника. Спутник поврежден, но не уничтожен…

Развороченные листы внешней обшивки спутника ярко поблескивали в лучах ослепительно сверкающего солнца. Два проводка из его бесконечно сложной и путаной схеме потеряли часть изоляционного покрытия во время столкновения. Быстрое охлаждение гнуло их и неотвратимо вело навстречу друг другу. Коротко щелкнула искра, и поток вырвавшихся на свободу электронов помчался по километровым лабиринтам проводов и интегральных схем, заставляя срабатывать реле и пробуждая спящую программу. Спутник дрогнул, и, захлебываясь огнем, начал выплевывать ядерные снаряды…

Чуткая компьютерная система зафиксировала ядерные взрывы на территории своей страны. Безупречные ЭВМ связали их с поведением спутника и, раньше, чем успел бы среагировать человек, система выдала импульс: «Ядерное нападение. Соединенные Штаты Америки».

Владимир Станченко вел свой «Бэкфайр» в обычной патрульном полете на высоте сорок тысяч метров. Тишину разорвал вой сирены. Все еще не веря в происходящее, пилот медленно протянул руку к запломбированному рычагу. Восемь крылатых ракет, вырвавшись одна за другой из брюха самолета, унеслись вперед, оставляя за собой пышные хвосты инверсионных полос.

Локаторы атомного ракетоносца «Ройял Стар» нащупали далеко вверху маленькую точку. Огромный корабль казалось, сжался от ужаса, но через секунду ответил  на неизвестно чей удар неизвестно кому. Шесть раз успел ударить гигантский молот,  шесть раз корабль исступленно содрогался, и, надсадно воя и обливая палубы бешеными струями огня, вырывались на волю баллистические монстры. А потом упала нейтронная бомба, и все активное вещество, которым был нашпигован ракетоносец, жутко ахнув, превратилось в свет…

- КАКАЯ ПРЕЛЕСТЬ!.. Я НИКОГДА В ЖИЗНИ НЕ ВИДЕЛ НИЧЕГО ПОДОБНОГО!.. ЭТО СКАЗОЧНО… ТАКАЯ КРОШЕЧНАЯ, НЕПРИГЛЯДНАЯ ПЛАНЕТА, И ТАКИЕ ПОТРЯСАЮЩИЕ, ФЕЕРИЧЕСКИЕ ЦВЕТЫ… А ПОЧЕМУ ОНИ ЦВЕТУТ?..
- КТО ИХ ЗНАЕТ… КОГДА ПЛАНЕТА ОТЦВЕТАЕТ, НА НЕЙ НЕ ОСТАЕТСЯ НИЧЕГО… МЫ СЛИШКОМ ВЕЛИКИ В СРАВНЕНИИ С ЭТОЙ ПЛАНЕТОЙ И НАМ ТРУДНО В ЭТОМ РАЗРБРАТЬСЯ… НО ВСЕ РАВНО – ЭТО ПРЕКРАСНО! ВОТ ЕЩЕ!..

Джек Бейли увидел, как в небе скользнула огненная черточка и начала падать – вниз, вниз – прямо ему в лицо. Он дико закричал и, не видя никого и ничего вокруг, побежал, царапая лицо руками…

-Я ХОЧУ ПОТРОГАТЬ ЕГО…

Вспыхнувший ад изодранных в клочья атомов замер, в звенящей, жуткой тишине начали падать уже взметнувшиеся ввысь комья обугленной земли. Бейли оторвал трясущиеся руки от лица и обернулся, еще не веря в спасение… И только тогда люди вокруг закричали…

-ЗАЧЕМ ТЫ ЭТО СДЕЛАЛ?! ИСПОРТИЛ ТАКУЮ КРАСОТУ!.. КАК ТЕБЕ НЕ СТЫДНО?1 АХ ТЫ, БЕДНЕНЬКИЙ ЦВЕТОЧЕК!.. СЕЙЧАС Я ТЕБЯ ПОПРАВЛЮ… ТАК… ТАК… ВОТ… ВОТ!.. ВОТ!!!

Освобожденный гриб рванулся в небо… Бейли сидел, оперевшись обо что-то спиной, и, как заколдованный, не в силах оторваться, смотрел, смотрел, смотрел на исполинскую тучу, вздымающуюся в небесах во всей своей чудовищной демонической мощи. Он давно уже обуглился, у него вытекли глаза, но он как живой смотрел, задрав голову, и как бы безмолвно восхищаясь непередаваемо жутким и страшным величием убийственного атомного цветка.

Планету… больше не закрывали мутные белые стаи облаков, с ее лика сползали остатки зелени и голубизны… По ее поверхности пробегали, искрясь и подмигивая звездам в вышине, сверкающие цепочки огоньков, и оттуда, как в танце сказочных фей поднимали к небу свои лепестки, переливающиеся всеми оттенками нежнейшего черного цвета, источая благоухающий аромат ультракороткого излучения пышные, пенящиеся и мерцающие всей своей хрупкой и тончайшей красотой атомные орхидеи… Таинственные, манящие своей фантастической прелестью, маленькие… И совсем-совсем не страшные…

- ЭТО ЧУДО… ЧУДО… ВЕЛИКОЛЕПНО!..
- ЭТО САМОЕ ПРЕКРАСНОЕ ИЗ ТОГО, ЧТО Я ВИДЕЛ…
- НАВЕРНОЕ, ПЛАНЕТЫ И СУЩЕСТВУЮТ ТОЛЬКО ДЛЯ ТОГО, ЧТОБЫ РАСПУСТИТЬСЯ ОДИН РАЗ!.. НО РАЗВЕ ЭТОГО МАЛО?!..

Гриб пел… Планета отцветала…

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 26 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →